Сыну моему сегодня исполнилось семнадцать.
О ребенке я мечтала практически с того момента, когда вышла замуж за своего горячо любимого Алешу. Несмотря на то, что инстинкты зашкаливали, и стремление завести маленького выражалось буквально в физической боли, подошла я к этому проекту со всей серьезностью. Рассчитала время, чтобы роды пришлись на вторую половину июня, после сдачи сессии и перед самым последним годом учебы, когда уже нет серьезных курсов, и дипломная работа может делаться в любое удобное для меня время. Прочитала всю доступную литературу. Перестала есть копчености, колбасу и прочие неполезные продукты.
Только вот психическое свое состояние сбалансировать не получалось - ссоры с мужем продолжались, несмотря на мой уже довольно мешавший живот.
И имя у меня было готово. Самое подходящее для еврейского ребенка, которому предстоит жить в России. В честь моего любимого деда, ז"ל.
Я была уверена, что не только все пройдет, как надо в момент родов (а вы помните, что в те годы не было ни эпидурали, вернее была, но не там, где мне приходилось рожать, ни присутствия мужа, а самым прекрасным в выбранном областном роддоме было то, что он недавно прошел чистку, и можно было надеяться не подхватить стафиллокок), но и в своей способности кормить грудью так долго и успешно, как захочу.
Сессию я сдала еще раньше, чем рассчитывала, причем, первый раз за все годы учебы в университете - на одни пятерки. Оставалось еще две - три недели, и стояла удушающая жара. Вентилятор не помогал. Лежать я могла только на спине и мечтала, как о невообразимом счастье, что наступит момент, когда я смогу снова спать на животе.
Ночью, чтобы хоть немного охладиться, я вставала, намачивала простыню холодной водой и завертывалась в нее, хватало минут на пятнадцать.
Как я была рада, когда в четыре утра отошли воды! Но я не спешила и только к семи собралась ехать в роддом. Меня, конечно, сопровождали муж и родители, но, после того, как приехали, я сразу осталась один на один с медсестрой. Обычные малоаппетитные процедуры, к которым я была морально готова и поэтому перенесла спокойно.
Часов в девять я уже лежала на столе и тужилась. Рядом со мной было еще 2-3 роженицы на разных стадиях. Когда акушерка стояла у меня между ног и подавала команды, ее товарки громко кричали из соседней комнаты: "Надька! Давай быстрее, мы тут мороженое купили на тебя, еще растает!".
Пришли студенты. Чтобы им не стоять без дела, я решила задействовать симпатичного мальчика в нелегком процессе. Схватила его за руку якобы для того, чтобы легче было тужиться, а на самом деле, чтобы хоть чуть-чуть отвлечься от боли.
Сенька вылез в 9,45.
У него были черненькие волосики на голове, в том числе черный пушок на спинке, и тонюсенькая штрихованная линия из этого же пушка, делившая маленький носик вдоль. Я заранее предупредила, что хочу сразу приложить его к груди. Так я и ждала, пока нас отвезут в палату: с теплым свертком у груди и ледяной грелкой внизу живота.
Тогда я первый раз почувствовала себя взрослой.
Я очень люблю своего сына. Было время, когда я стала сомневаться в этом, не скрою. Но сейчас я понимаю, что нужно было пройти все эти тревоги и страдания (и я не о родах), чтобы обрести это абсолютное знание о себе, и о нем.
Будь счастлив, Шимон. А я всегда буду настолько рядом, насколько тебе будет нужно.